Михаил Израйлевич Перельман о проблемах отечественной медицины

Перельман-1_opt
Со дня ухода из жизни Михаила Израйлевича Перельмана – 29 марта 2013 года – прошло 2 года.

В связи с этой датой важно еще раз вспомнить удивительного человека – знаменитого врача, выдающегося хирурга, талантливого ученого, педагога, организатора, яркого общественного деятеля, философа.

Михаил Израйлевич обладал неизмеримым объемом знаний, имел огромный клинический опыт, всеобщее признание среди пациентов и коллег, у него было то, что не часто встретишь в нашей жизни – «драгоценный врачебный авторитет».

Вспоминая Михаила Израйлевича, нельзя не сказать о его родителях. Благодаря родителям Михаил Израйлевич с детства оказался в атмосфере нетерпимости к праздности. В семье Перельманов каждый занимался делом. Отец Михаила Израйлевича, Израиль Моисеевич, известный хирург, опытный врач, участник Великой Отечественной войны. Он много работал, оперировал, преподавал, заведовал кафедрой хирургии. Мать, Гита Владимировна, все силы отдавала заботе о близких. У детей – Михаила и его младшей сестры Галины – очень рано сформировалось чувство глубокого уважения и любви к труду и одновременно какая-то непреодолимая брезгливость к безделью и бездельникам. Все, чего достиг в жизни Михаил Израйлевич, было, конечно, обусловлено его врожденными качествами – крепким здоровьем, незаурядным талантом, но также трудолюбием и исключительной работоспособностью.

Когда у Михаила Израйлевича спрашивали, у кого он учился, он обычно отвечал, что учился и учится у своих коллег – ведь учиться надо всю жизнь…

Среди учителей, высоких профессионалов медицины, выделял несколько человек. Говорил, что основным хирургическим приемам и поведению в лечебном учреждении его научил отец, В. В. Кованов – помог постигнуть организационные стороны работы, А. Е. Рабухин – понимать, что такое туберкулез, Е. Н. Мешалкин – овладеть секретами хирургической техники, а у Б. В. Петровского он учился всему сразу… Полагал, что личность этого великого человека столь масштабна, что ее еще только предстоит осмыслить современникам и потомкам…

В 2012 г. во время интервью на вопрос о том, какие свои научные работы он считает особенно важными, Михаил Израйлевич ответил: «В хирургии, это прежде всего, первые в нашей стране успешные операции на сердце, затем работы по хирургии трахеи и бронхов, исследования по экспериментальному обоснованию трансплантации легкого». Во фтизиатрии Михаилу Израйлевичу удалось отстоять высокие позиции советско-российской фтизиатрии на международной арене, сохранить клиническую школу отечественной фтизиатрии и единство фтизиатрического сообщества.

Перельман-3_opt

Хирургию Михаил Израйлевич считал своей основной медицинской специальностью и был ­предан ей всю свою жизнь.

«Из всех наук, из всех искусств,

Из всех работ, известных людям,

Где б разум, воля, все пять чувств

Слились в единый крепкий узел,

Нет выше, проще и сложнее,

Нет человечней и умнее,

Работы нет живей другой,

Чем ХИРУРГИИ, нам родной»

Эти замечательные строки, написанные хирур­гом из Нижнего Новгорода, стали одним из основных эпиграфов книги Михаила Израйлевича «Граж­данин доктор». Они в полной мере отражают его отношение к любимой медицинской специаль­ности.

Михаил Израйлевич находился в профессии более 60 лет и с удовольствием отмечал тот огромный прогресс, который произошел в медицине за этот период. Все трудности в отечественном здравоохранении и медицине Михаил Израйлевич воспринимал как личные проблемы. Всеми силами старался сделать так, чтобы пути к их преодолению были найдены.

Анализу ситуации и поиску разумных решений посвящены его публикации, выступления на научных и общественных форумах, в средствах массовой информации.

Как замечали опытные журналисты, с которыми Михаил Израйлевич сотрудничал, «всем бы такую дотошность, заинтересованность во всем, что делал, такое неравнодушие ко всему, что вокруг, такую мудрость и доброту».

Многие профессиональные проблемы, волновавшие Михаила Израйлевича, сохраняют свою актуальность и требуют дальнейшего обсуждения. Чтобы в них разобраться, важно еще раз обратиться к мнению признанного корифея отечественной медицины, чтобы полнее уяснить его оценку произошедших перемен.

В течение последних 10-15 лет активно обсуж­даются вопросы стандартизации в здравоохранении и медицине. Законодательная и исполнительная власть, страховые фонды, общественные организации, врачи вовлечены в процесс стандартизации и относятся к нему неоднозначно.

Причинами столь высокого внимания к стандартизации в здравоохранении и медицине являются изменения, которые произошли в стране и нашем обществе. Они хорошо известны. Это коммерциализация медицины, изменение отношений пациента и врача по типу «потребитель и продавец услуги», необходимость финансовой экономии, облегчения учета и контроля. Все это происходит на фоне настоятельной потребности в улучшении качества медицинской помощи. Имеет значение и усиление потребности в юридической защите врача и пациента.

Стандартизация в здравоохранении в России была начата в 1998 г. Министерством здраво­охранения РФ, Федеральным фондом обязательного медицинского страхования и Госстандартом Российской Федерации.

Михаил Израйлевич отмечал, что в здравоохранении стандартизация необходима, в этом сомнений нет, иное дело – стандартизация в медицине. «Есть все основания полагать, – говорил он, – что стандартизации подлежат только техническое оснащение, лекарственные средства, метрология, терминология, типовая документация, условные обозначения, принципы безопасности труда. Что же касается дос­таточно жесткой стандартизации основных составляющих медицины – профилактики заболеваний, диагностики и лечения больных – твердое нет». Клиницистам хорошо известно, что даже самое аккуратное выполнение принятых требований и рекомендаций без учета индивидуальности пациента и личности врача далеко не всегда обеспечивает желаемый результат.

Качество медицинской помощи зависит от уровня науки, системы и организации здравоохранения, возможностей конкретного учреждения, квалификации и ответственности врачей. Абсолютно необходимо учитывать уход за больным и все многообразное деонтологическое содержание медицинской работы.

Крупнейшим научным достижением XXI в. ­стала расшифровка генома человека. Биологическая ­наука четко показала, что все люди, кроме однояйцевых близнецов, по своей молекулярно-генети­ческой структуре разные.

Этот впечатливший весь мир научный факт Михаил Израйлевич мудро сопоставил с перспективой стандартизации лечения. Так, между научными данными о природе человека и требованиями о стандартизации лечения больных было выявлено очевидное противоречие, названное Михаилом ­Израйлевичем противоречием XXI в.

Расшифровка генома человека показала, что каждый человек неповторим, уникален, а стандартизация лечения больных людей это важнейшее научное открытие оставляет без внимания – для всех людей предлагается стандартное, т. е. одинаковое лечение.

Это означает, что стандартизация лечения больных по своей сути антинаучна и неправомерна.

Данное утверждение находится в полном соответствии с известной со времен Гиппократа истиной – «Лечить нужно не болезнь, а больного человека!».

В России этой заповеди следовал выдающийся врач М. Я. Мудров (1776-1831), ее сторонниками были многие прогрессивные клиницисты, отмечавшие, что при каждой болезни имеются типичные симптомы, но каждый человек болеет по-своему.

Михаил Израйлевич с сожалением замечал, что эту аксиому до сих пор часто игнорируют. Так, в официальной концепции развития здравоохранения России до 2020 г. в разделе «Стандартизация медицинской помощи» сказано, что стандарты «содержат сведения по профилактике, диагностике, лечению конкретных заболеваний и синдромов». А лечить ведь необходимо не заболевания и синдромы, а больных людей! И поскольку все эти люди разные, одинаково лечить их нельзя, нужен индивидуальный, персональный подход.

С этих позиций стандарты для лечения болезней могут быть лишь базой, на основе которой хорошо образованный, опытный врач должен разработать индивидуальный план обследования и лечения каждого пациента.

Врачи это понимали и понимают достаточно ­хорошо. Михаил Израйлевич любил вспоминать, что в свое время его шефы – всемирно известные ­хирурги Б. В. Петровский и Е. Н. Мешалкин, не признавали стандартизации лечения.

Перельман-2_opt

Обсуждая стандартизацию в медицине, Михаил Израйлевич отмечал, что все больные люди различаются по расе, полу, возрасту, массе тела, обмену веществ. У них разное анатомо-физиологическое состояние систем и органов, различные сопутствую­щие заболевания и осложнения. У них различная психологическая структура личности, неодинаковое отношение к своему здоровью, заболеванию и лечению. Необходимость индивидуального подхода при решении клинических вопросов подтверж­дается и примерами из истории медицины – опытом переливания крови до открытия групповой принадлежности и первыми попытками трансплантации тканей и органов. Расшифровка генома человека стала последним решающим аргументом. Теперь ­индивидуальный подход справедливо связы­вают с молекулярно-биологической диагностикой и определением биологических маркеров, ассо­циированных с развитием и течением болезней.

Михаил Израйлевич полагал, что в недалеком будущем у каждого человека появится генетичес­кий паспорт. Создание такого паспорта обеспечит оптимальные условия для определения риска возникновения заболевания, персональной профилактики, а также доклинического диагноза и выбора лекарственной терапии для каждого индивидуума.

На наших глазах возродилась, развивается и крепнет новое научное направление – персонифицированная, персонализированная или индивидуализированная медицина. Михаил Израйлевич отмечал, что вместо этих длинных и труднопроизносимых слов в русском языке может использоваться более простой термин – персональная медицина. Смысл достаточно понятен, и суть не меняется. Основана такая медицина на персональном, индивидуальном подходе к каждому человеку.

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), которая всегда отличалась тенденцией к стандартизации режимов лечения больных, в последнее время тоже стала менять свои позиции. Так, координатор отдела диагностики туберкулеза ВОЗ Карин Вейер в 2012 г. отметила, что «мы вступаем в новую эру, в которой не может быть одного размера для всех».

Министр здравоохранения и социального развития РФ Т. А. Голикова, интенсивно работавшая в области стандартизации здравоохранения с 2007 по 2012 г., высоко оценила перспективы персональной медицины. На форуме «Национальная лекарственная политика», выступая по поводу законопроекта «О биомедицинских технологиях», она сказала следующее: «Это не просто законопроект, а настоящий прорыв, который влечет за собой развитие направления, в настоящее время не легализованного в Российской Федерации. Он позволяет подойти к формированию персонифицированной медицины, отражающей особенности каждого человека, и сделать излечимыми те заболевания, которые сегодня неизлечимы».

Сменившая Т. А. Голикову министр здравоохранения РФ В. И. Скворцова на 1-м Национальном съезде врачей России 5 октября 2012 г. отметила: «Стандарты предназначены в первую очередь для организаторов здравоохранения, а не для врачей… Они необходимы для выравнивания организационных, материально-технических и кадровых условий оказания медицинской помощи стандартного качества в каждом регионе страны».

«К сожалению, – отмечал Михаил ­Израйлевич, – по пути от высоких государственных инстанций к нашим поликлиникам и больницам такое понимание стандартов в медицине теряется. Рекомендуемые стандарты обследования и лечения больного человека начинают рассматривать не как ориентир и руководство к действию, а как незыблемую догму».

В своих выступлениях и публикациях Михаил Израйлевич замечал, что безоговорочное применение стандартного алгоритма в диагностической работе едва ли можно считать полезным и оправданным. Ведь следствием становятся стандартно производимые повторные и явно лишние исследования. «Достаточно вспомнить, – говорил он, – сколько раз каждому из нас определяли группу крови. А ведь группа крови не меняется, с какой человек родился – с такой и умрет. Еще один типичный пример связан с лучевой диагностикой. Хорошо известно, что при исследовании легких наиболее информативна компьютерная томография. Между тем в большинстве лечебных учреждений ее принято назначать только после предварительной обзорной рентгенографии грудной клетки».

Михаил Израйлевич также не раз подчеркивал важность сохранения старых «захарьинских» принципов анализа жалоб, анамнеза, осмотра, напоминал, что при любом соматическом заболевании имеется и психический компонент. Говорил, что в наш высокотехнологичный век с тенденцией экономить время при общении с больными и их родственниками этого делать нельзя. Гуманное и сочувственное отношение к больному – святая обязанность врача! В связи с этим он призывал разумно относиться к назначению сложных и дорогих в финансовом плане исследований, таких, например, как магнитно-резонансная или позитронно-эмиссионная томография. Ведь ныне в большинстве случаев пациент оплачивает эти исследования сам и в этом плане практически беззащитен. Замечал, что врач должен быть внимательным, избегать категоричности в суждениях и приветствовать проведение консилиумов. Для каждого больного на основе стандарта должен быть разработан индивидуальный план диагностики и лечения.

Объективно оценивая сложившуюся ситуацию, Михаил Израйлевич отмечал, что сегодня персональная медицина ввиду ограниченных возможнос­тей и высокой стоимости диагностических технологий представляется достаточно дорогой. Однако стоимость технологий по мере их совершенствования и востребованности быстро снижается. В ближайшем будущем персональная медицина за счет своей общей эффективности и рационального подбора лекарств должна стать дешевле нынешней.

Михаил Израйлевич был уверен, что необходимо смотреть в будущее и начинать подготовку к переходу к предсказательно-предупредительной и профилактической персональной медицине. «Главное в этой подготовке, – говорил он, – не техническое оснащение и новые технологии, хотя они, естественно, необходимы. Главное – работающие в медицине люди, главное – врачи». Лозунг «кадры решают всё» был знаком Михаилу Израйлевичу с детства, и в его справедливости Михаил Израйлевич никогда не сомневался. Поэтому проблему медицинского образования рассматривал как ключевую.

С большим уважением Михаил Израйлевич относился к историческому опыту в обучении врачей. Напоминал, что «история не прощает невыученных уроков», их забывать опасно! Заглянем далеко назад, в средние века, предлагал он. Великий врач эпохи Возрождения Парацельс (1493-1541) говорил, что «медицина есть более искусство, нежели наука. Знание и опыт других могут быть полезны для врача. Но все знания мира не сделают человека врачом, если нет у него необходимых способностей и ему не назначено природою быть врачом».

Эти мудрые слова, с горечью отмечал Михаил Израйлевич, неизвестны или забыты не только абитуриентами медицинских вузов, но также чиновниками министерства образования и членами наших приемных комиссий.

Михаил Израйлевич настаивал, что для учебы в медицинском институте прежде всего необходимо хорошее среднее образование. Любил вспоминать слова великого Н. И. Пирогова, что «до специального образования молодой человек должен получить общечеловеческое образование. Дайте выработаться и развиться внутреннему человеку!».

Михаил Израйлевич не сомневался, что «врач по призванию» не пустые слова, и с этих позиций, возможно, медиком, как поэтом или музыкантом, надо родиться. В то же время отмечал, что современная медицина и здравоохранение обширны и многогранны, и очень многие люди с самыми разными дарованиями и склонностями могут быть востребованы на факультетах медицинских университетов. Однако есть факультеты, прежде всего лечебный и педиатрический, отбор на которые должен быть особенно тщательным. С кандидатами на эти факультеты нужно обязательно побеседовать, делать это должны опытные врачи – профессионалы, способные определить возможность обучения абитуриента клинической медицине. «Ведь все понимают, что в балетную школу или театральное училище только по результатам ЕГЭ принимать нельзя! Такая же ситуация с клинической медициной!» – говорил он.

Михаил Израйлевич был убежден, что многие беды в нашей медицине от невежества, ­плохого общего образования, в частности от неумения врачей правильно себя вести и правильно разговаривать с больными, их родственниками, коллегами, иностранными специалистами, а также с представителями средств массовой инфор­мации.

В процессе обучения будущего врача приоритет отдается технологиям и слишком мало внимания уделяется вопросам медицинской этики, понять которые можно лишь в процессе клинического обучения «у постели больного». Между тем ­сегодня студенты «оторваны» от больных, потому что «оторваны» от больных преподаватели. Для столь важного в медицине обучения и воспитания студентов личным примером ассистент кафедры в медицинском вузе должен совмещать в себе и преподавателя, и врача. Теперь такой практики нет. Ассистенту для работы с больными почему-то надо оформлять «совместительство по клинике»… По сути, исчезли из образовательного процесса и необходимые профессорские обходы. Михаил Израйлевич говорил, что это катастрофа для подготовки врача-клинициста.

Квалификация современного врача основывается, как всем известно, на знаниях и умениях. Их, однако, недостаточно. Необходим опыт. Хороший врач – это всегда опытный врач.

Сильная сторона профессионального образования в его последовательности и непрерывности – «через всю жизнь». Оно состоит из определенных этапов, каждый этап имеет свои цели и задачи, отличается составом учащихся, содержанием, формами и методами обучения.

Михаил Израйлевич считал неприемлемым преподавание клинической дисциплины на одной кафедре и студентам, и врачам. Слишком большие различия в основах и содержании образовательного процесса. «Додипломное образование, – говорил он, – должно дать хорошие знания и определенные умения, среди которых важнейшее – умение учиться медицине. Без этого хороший врач не получится!» Главное на студенческой кафедре – сформировать у молодого человека мировоззрение, соответствующее гуманистическим принципам, ввести будущего врача в медицинскую специальность, дать надежные ориентиры для последующего профессионального роста, сделать так, чтобы он осознал важную истину – врач должен учиться всю жизнь. Традиционное усвоение материалов учебника, методических пособий, тестов, курация тематических больных обязательно дополняются проблемными лекциями, контактами с кафедрами, преподающими фундаментальные дисциплины, нужны расширяющие кругозор учебные фильмы, занятия в студенческом научном кружке, летом – производственная практика.

На этой основе последипломное образование призвано обеспечить глубокое освоение медицинской специальности, достижение профессионального мастерства. Здесь на первом месте амбулаторные приемы, работа по скорой помощи и в стационаре, ночные и суточные дежурства, клинико-анатомические и научные конференции, клинические разборы, работа с медицинской документацией, а также монографии и научные журналы.

Михаил Израйлевич также не раз высказывал суждение о том, что на кафедре последипломного образования лучшие условия для учебного процесса создаются, если специальность учащихся и специальность преподавателя совпадают. В этой связи с удовольствием вспоминал свою интересную и плодотворную работу на «хирургической» кафедре туберкулеза, которой руководил В. А. Равич-Щербо. Михаил Израйлевич с юмором рассказывал, как ему, «боевому» хирургу, позднее работавшему на «терапевтической» кафедре А. Е. Рабухина, приходилось читать лекции фтизиопедиатрам по туберкулинодиагностике. С улыбкой замечал, что «мучался ужасно, а польза от моих лекций, скорее всего, была невелика!»

К новым методам и средствам обучения – учебному телевидению, тренажерам, Интернету – Михаил Израйлевич в целом относился положительно. Однако подчеркивал, что все они хороши только при общении с пациентом и накоплении клини­ческого опыта.

Явно неудачным считал термин «симуляцион­ное» обучение. Обращал внимание на тот факт, что в привычном российском понимании симуляция деятельности связана с нежеланием добросовестно трудиться или попыткой ввести окружающих в заблуждение относительно истинной природы своих намерений. Устройства для начального освоения технических навыков уместнее называть просто и понятно – тренажеры или имитаторы. Замечал, что умелое управление тренажером еще не означает наличие у врача необходимого профессионального опыта.

«В нашем прошлом, – подчеркивал Михаил ­Израйлевич, – были две вещи, которые мы справедливо считали своим большим завоеванием: бесплатное для человека здравоохранение и бесплатное образование. И то, и другое стоит дорого. Но для этого работает вся страна. И мы тоже заняты трудом для того, чтобы, если вдруг заболеем, нас лечили, если захотим учиться, – нас учили… Не ждем манны небесной».

По мнению Михаила Израйлевича, реформа здравоохранения и реформа образования, с оплатой медицинской помощи и платным обучением, привели к деформации мировоззрения многих представителей медицинской молодежи. «Хотя, их можно понять: на что им жить?.. Пока учатся в ординатуре, аспирантуре, пока работают младшими научными сотрудниками, они постоянно вынуждены заниматься поиском дополнительного заработка, часто вне медицинской сферы. Так, молодежь в условиях коммерциализации оказывается деморализована, становится не способной к полноценному медицинскому образованию». Формируются не врачи, а коммерсанты от медицины, которые могут планировать свои заработки и назначать стандартные нумерованные режимы обследования и лечения.

Михаил Израйлевич подчеркивал: «Наша профессия – особая. Медицина – не рынок медицинских услуг. Ведь если медицинская помощь – это услуга, то врач – слуга, наемный работник, а больной – объект рынка… И тут медицина с высокой этикой, которая всегда была ей присуща, на глазах деградирует… Разрушить можно быстро, а восстанавливать гораздо сложнее…». «Невольно, – говорил он, – приходит на память утверждение известного клинициста А. Ф. Билибина: «Врачевание – сфера служения, не обслуживания». Экономикой в медицине должны заниматься экономисты, которые прошли соответствующую подготовку и способны к эффективному взаимодействию с организаторами здравоохранения».

Да, большой бедой для российской медицины считал Михаил Израйлевич ее коммерциализацию. И не только потому, что был воспитан в советской школе, в советском вузе, десятки лет и рядовым врачом, и академиком работал в системе советского здравоохранения! Дело в том, что ему было хорошо известно, что в то время любой гражданин из самой глухой деревни действительно мог бесплатно получить необходимую медицинскую помощь. Теперь вместо этого – практика квот. «Но ведь любая квота, – говорил Михаил Израйлевич, – это ограничение. Как можно ограничивать медицинскую помощь, если она настоятельно нужна человеку? Это же – право на жизнь, на здоровье, закрепленное Конституцией РФ. Это противоречит всем принципам морали, этики, препятствует выполнению врачебного долга».

В 1971 г. на Алма-Атинской конференции международные эксперты ВОЗ признали первичную медицинскую помощь в СССР лучшей в мире. «Теперь, – говорил Михаил Израйлевич, – уже другие эксперты ВОЗ спрашивают – зачем вы ее разрушили? – Нет ответа». Был убежден, что «система здравоохранения, которая существовала при советской власти, была действенной. Ей надо было дать больше денег, лучше финансировать. Больше ничего».

«Не надо думать, – добавлял Михаил Израйлевич, – что я наивный человек, полагающий, что здравоохранение и медицинская помощь могут быть бесплатными. Медицина – дорогое удовольствие. И, тем не менее, когда человек заболел, убежден, никаких, вообще никаких финансовых расчетов ни с организациями, ни с врачами у него быть не должно. Государство призвано обеспечить такой порядок, чтобы все это происходило без участия больного. Платными могут быть только не медицинские, дополнительные услуги. Частная медицина, естественно, возможна, но только, когда параллельно есть хорошая государственная медицина, способная полностью обеспечить население».

Перельман-4_opt

Говоря о финансировании медицины, Михаил Израйлевич замечал: «Нам говорят: бюджет не резиновый. И тут же на наших глазах выбрасываются огромные деньги. По телевизору, к примеру, объявляют: заключен трехгодичный контракт с новым тренером хоккейной команды. Он будет получать 2 млн евро в год… Не хотел бы противопоставлять спорт и здоровье. Полагаю, однако, что лечить людей, сохранять их здоровье не менее важно, чем совершенствовать мастерство хоккеистов. На фоне того, что зарабатывает сегодня многоопытный врач, хирург со скальпелем, столь щедрая оценка труда тренера хоккейной команды выглядит явным излишеством».

В одном из своих последних интервью Михаил Израйлевич сказал буквально следующее: «Недавно слышу: нужно менять страховые полисы. Отвечаю: мне страховой полис вообще не нужен. Для чего он мне? Есть паспорт, удостоверяющий, что я – гражданин Российской Федерации. Этим все сказано. Возможно, во втором кармане необходима маленькая книжечка – «Конституция РФ». Если я захворал, то, согласно нашей Конституции, мне в любой точке страны должна быть оказана бесплатная квалифицированная медицинская помощь. Причем здесь страховой полис? Извините, но я считаю: страховые компании, которые у нас работают, никому не нужны. Чиновники занимают большие здания, получают высокую заработную плату и… мешают врачам работать».

Да, когда дело касалось профессии и основополагающих принципов работы врача, Михаил ­Израйлевич проявлял крутой нрав.

После каждого выступления Михаила Израйлевича коллеги обращались к нему со словами благодарности. Нередко говорили: «Мы все так думаем!». Что же, это неудивительно! Проблемы у врачей общие и взгляды часто совпадают. Но редко кому удается так точно и емко сформулировать мысль, так убедительно, интеллигентно и одновременно эмоционально донести свою точку зрения, даже если она не совпадает с официально принятыми установками.

Как сейчас не хватает этого неравнодушного мудрого человека! Как хочется зримо опереться на его крепкое надежное плечо…

Как быть и что делать?! И на эти трудные вопросы можно найти ответы в сохранившихся интервью Михаила Израйлевича.

Нужно много и честно работать. В основе – любовь к профессии, знания, опыт и здравый смысл. Не забывать, что именно работа выручает всегда – «человек выживает, если он умеет трудиться, так умелых пловцов на поверхности держит вода»… И потом, всегда добавлял Михаил Израйлевич, нужно оставаться оптимистом, ведь «медицина и пессимизм – вещи несовместимые»…

Перельман-5_opt

Проф. И. В. Богадельникова,
заслуженный работник высшей школы РФ